thomas_lord: (Default)
Я слышу воду. Я слышу кровь в воде.
Я весенняя ночь, тёмная и хрусткая, ломкий лёд подтаивающих за день и замерзающих ночью сугробов, гулкая и невидимая слякоть под ногами в замкнутых кольцах-дворах. Хлопок двери автомобиля, выветрившийся запах дорогого табака, впитавшиеся в кожу холодные древесные нотки.
Стаи самолётов сбиваются с пути.

Стрелять во сне только и исключительно из игрушечного оружия — это кастрационный комплекс?
Стрелять в собеседника, когда исчерпаешь устные средства убеждения — это вообще что?

Подсознательная программа запустилась и крутит мне по ночам такое, что днём потом невозможно соображать.
Другая подсознательная программа вынуждает меня повязать шейный платочек и задрать нос повыше — и плевать.
Обе они не оставляют процессору никакой свободной мощности для сознательных программ.

Незаряженные пистолеты, недочитанные расшифровки и прохладный шёлк, шёлк по коже. Конденсат на оконных стёклах и рука на плече.



И если все sweet dreams are made of this, то who am I
To disagree?
thomas_lord: (Default)
Я слышу воду. Я слышу кровь в воде.
Я весенняя ночь, тёмная и хрусткая, ломкий лёд подтаивающих за день и замерзающих ночью сугробов, гулкая и невидимая слякоть под ногами в замкнутых кольцах-дворах. Хлопок двери автомобиля, выветрившийся запах дорогого табака, впитавшиеся в кожу холодные древесные нотки.
Стаи самолётов сбиваются с пути.

Стрелять во сне только и исключительно из игрушечного оружия — это кастрационный комплекс?
Стрелять в собеседника, когда исчерпаешь устные средства убеждения — это вообще что?

Подсознательная программа запустилась и крутит мне по ночам такое, что днём потом невозможно соображать.
Другая подсознательная программа вынуждает меня повязать шейный платочек и задрать нос повыше — и плевать.
Обе они не оставляют процессору никакой свободной мощности для сознательных программ.

Незаряженные пистолеты, недочитанные расшифровки и прохладный шёлк, шёлк по коже. Конденсат на оконных стёклах и рука на плече.



И если все sweet dreams are made of this, то who am I
To disagree?
thomas_lord: (murphy)
А теплый Север принадлежит тому, кто засох, как листик, между его страниц, чьи прошлые письма тлеют в чужом дому, чей путь обозначил чокнутый романист... Кто ползёт по строчке, чей переплёт закроется вскоре, кому будет дорога — брести во тьме, по ходу учась, как читать целлюлозную листву ночных территорий — роман о вечной любви, четвёртую часть.

Я ведь почему раньше злой был? Потому что у меня героина ноутбука с интернетом на парах не было.
Доцент кафедры — пусть не естественнонаучной, но научного учреждения, в конце концов — начинает на полном серьёзе обсуждать с взрослыми мужиками-студентами, как вредны генномодифицированные продукты, и пока они, дав прощальный гудок “вот в Америке они не запрещены — и посмотрите на Америку”, уплывают в мир дебилов, я... спокойно переключаю вкладку. А раньше я хватался за голову и убегал подальше — вдруг они ещё и мозги едят, хоть они у меня и генномодифицированные.

Август — в Екатеринбурге это уже осень. Ночь пахнет влажной землёй, прохладой — ещё без нотки льда — и раздробленными огоньками в мокром асфальте. Темень и кажется, что легче дышать; что надо прописывать прогулки в этой чёрной влажности от кашля, так и писать в рецепте: “ходить в темноте и дожде”.
Ещё не верится, что я могу ходить и дышать, что мне продают сигареты с первого взгляда и принимают за преподавателя — я ведь помню прежнее несчастье и бессилие, какое там брать меня к живым людям на серьёзные дела, я ведь могу лечь и сломаться в любой момент, нет? Но наверное — нет. Мир достаточно надёжен и вполне достаточно хорош, в нём хватает книг, листьев, магии, новых историй и безлимитного интернета, и пожалуй, можно тоже взять на себя ответственность за что-нибудь. И льда закинуть в морозилку, это будет предусмотрительно.

Томас Генри Гонт, новый сезон.

(и где бы это впихнуть между строк: уже довольно давно пробило на такую благодарность — друзьям и близким, персональную, по списку, за всё — что вы бы знали; и с ужасом думаю о том, что мог бы так и умереть мудаком, теоретически.
спасибо. спасибо.)
thomas_lord: (moore)
А теплый Север принадлежит тому, кто засох, как листик, между его страниц, чьи прошлые письма тлеют в чужом дому, чей путь обозначил чокнутый романист... Кто ползёт по строчке, чей переплёт закроется вскоре, кому будет дорога — брести во тьме, по ходу учась, как читать целлюлозную листву ночных территорий — роман о вечной любви, четвёртую часть.

Я ведь почему раньше злой был? Потому что у меня героина ноутбука с интернетом на парах не было.
Доцент кафедры — пусть не естественнонаучной, но научного учреждения, в конце концов — начинает на полном серьёзе обсуждать с взрослыми мужиками-студентами, как вредны генномодифицированные продукты, и пока они, дав прощальный гудок “вот в Америке они не запрещены — и посмотрите на Америку”, уплывают в мир дебилов, я... спокойно переключаю вкладку. А раньше я хватался за голову и убегал подальше — вдруг они ещё и мозги едят, хоть они у меня и генномодифицированные.

Август — в Екатеринбурге это уже осень. Ночь пахнет влажной землёй, прохладой — ещё без нотки льда — и раздробленными огоньками в мокром асфальте. Темень и кажется, что легче дышать; что надо прописывать прогулки в этой чёрной влажности от кашля, так и писать в рецепте: “ходить в темноте и дожде”.
Ещё не верится, что я могу ходить и дышать, что мне продают сигареты с первого взгляда и принимают за преподавателя — я ведь помню прежнее несчастье и бессилие, какое там брать меня к живым людям на серьёзные дела, я ведь могу лечь и сломаться в любой момент, нет? Но наверное — нет. Мир достаточно надёжен и вполне достаточно хорош, в нём хватает книг, листьев, магии, новых историй и безлимитного интернета, и пожалуй, можно тоже взять на себя ответственность за что-нибудь. И льда закинуть в морозилку, это будет предусмотрительно.

Томас Генри Гонт, новый сезон.

(и где бы это впихнуть между строк: уже довольно давно пробило на такую благодарность — друзьям и близким, персональную, по списку, за всё — что вы бы знали; и с ужасом думаю о том, что мог бы так и умереть мудаком, теоретически.
спасибо. спасибо.)
thomas_lord: (poppies)
Фраза про яблочную кожуру над бездной хаоса визуализируется у меня так:
Идёшь; справа и слева взвиваются языки чёрного огня; внизу нечто непредставимое, а под ногами - тонкий слой золотой фольги. Рвётся и загибается на углах, как хорошо отглаженная обёртка от шоколадки.
Масштабы мира и опоры под ногами лучше не сопоставлять. Но я не могу не думать.
Те же несколько граммов золота можно было бы вытянуть в проволочный мост на ту сторону. Сират.
Если найти вторую точку опоры и если та сторона вообще есть.
thomas_lord: (Default)
Кто-то весь вечер играет на фортепиано, кто-то разбирает шахматные партии.
Сессии сданы, дипломы (в большинстве) защищены. Впереди ещё два месяца лета, и пока кажется, что это много.
Где-то надрывается телефон, где-то водят модуль.
Коктейли с зонтиками, литература по специальности, фильмы про войну, немецкий. Links, rechts, geradeaus.
thomas_lord: (black cup)
Может быть, не следует дальше платить за дайри. Они всё равно через раз открываются.

После вчерашней встречи сегодня одиноко в своей постели. Яблони цветут. Лето диктует свои жёсткие сроки: если со всеми договорюсь, то, пожалуй, у меня всё расписано до середины августа. Я даже позвонил потенциальному работодателю и искренне сказал, что думаю о предложениях работы во время сессии.

Вильгельм наговорил мне комплиментов и не поставил автомат. Рита говорит, что расстраиваться не надо, и это как раз взаимность, а не наоборот. Где-нибудь потом, после экзамена, надо будет написать про него пост.
Липатова, на лекции которой о человеческих взаимоотношениях я сегодня тоже побывал, поражает воображение: человек она приятный и рассказывает хорошо, но от стереотипов, которые она выдаёт, уши вянут. Ей надо руководить православным монастырём.

Тянет на испаноязычные песенки.
thomas_lord: (blue ink)
Настроение недели: Райнхард-Райнхард, фап-фап-фап...
Сегодня удивительная погода и мрачные свинцовые облака. Неверный предгрозовой свет. Все слушают дождик и пьют чай. Я тоже пью чай с конфетками-для-Томми, которыми угостила меня Ирма.
Райнхард фон Лоэнграмм влияет на меня плохо: я планирую карьеру и думаю, где у меня есть связи. Связи, правда, имеют к карьере достаточно отдалённое отношение. Только к челябинскому органу.
Прекрасно погуляли, не выходя за пределы Плотинки; видели большие воздушные шары и познакомились с мистером Флетчером, жаждавшим общения, покурить и рассказать что-нибудь смешное. Когда-нибудь, обещаю, я научусь писать лытдыбры так, что всем будет понятно, о чём идёт речь. А пока...
Надо пока пить чай и думать.
thomas_lord: (london)
Я излучаю, как атомный реактор. Только он - радиацию, а я - самодовольство. У меня сегодня всё стремительно. Я охуенен. Эффективен. Академичен. И улыбаюсь охранникам. Осанка, серёжки, белая рубашка, каблуки; на написание курсовой нужно четыре дня.
В виде с теплофака новая деталь: зелёные-зелёные, пенящиеся зеленью парки и скверы.
thomas_lord: (books)
Мне, чтобы сделать то, что должно быть сделано, недостаточно поставить чёткий срок: нужно увязать его наступление с чем-то приятным. Например: если такого-то числа наступает Готэм или там олимпиада по управлению персоналом, нужно работать над тем, чтобы всё было готово к этому прекрасному моменту.
А вот фокус типа "написать вот это, а потом можно будет взять с полки пирожок" у меня с собой не проходит. Ведь нет никакой причинной связи между учебным заданием и пирожком, значит, можно и так договориться.

Надо купить тонну яблок, накопить железа в организме и сформировать из него стальной хребет.
Потом изредка доставать его в дружеской обстановке.
thomas_lord: (black cup)
Апрель даёт представление о вечности. Каждый раз, когда вытаивает из-под снега асфальт, внезапно появляется солнце, и ты идёшь по безлиственным ещё аллеям. “Календарь” прав как никогда: апрель всегда один и тот же (кто охотник? кто жертва?), тот же свет, те же вешние воды, та же пыль. Это он видел крушение “Титаника”, апрельские тезисы, прошлогодний гон про Готэм и бледное отражение в стекле; тот же самый апрель, что и сегодня. Поэтому всё вспоминается: встаёшь в очередь в “Поль Бейкери”, потом разворачиваешься и уходишь в “Метрополь” к родным столикам; сходить бы в оперу, сдать в гардероб на плечики свежеобретённое пальто, усесться в седьмой ложе бельэтажа и послушать “Волшебную флейту”… и заранее смутно беспокоит момент, когда нужно будет из оперы выходить.
С отменой перевода часов неминуемо уйдёт это ощущение: когда оказывается, что дни удлинились, и теперь у тебя столько времени… Неизменная данность, вечная призрачная встречная. Чёрное пальто, всевкусный чай и отрешённость.

Но этот, мой, никогда не спросит “останешься?”. Он скорее скажет: сегодня тёплый ветер, а поехали с тобой?.. Смерть — это путешествие, а путешествие в апреле — это когда двое выходят из старого гостеприимного дома, и больше никто о них никогда не слышит.

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627 282930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 12:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios